Principles of publication ethics #2 (научным журналистам посвящается)

Ломоносов М.В. Обязанности журналистов при изложении произведений, имеющие целью обеспечить свободу научного суждения. Nouvelle Bibliotheque Germanique, 1755 г. (вариант: «Рассуждение об обязанностях журналистов при изложении ими сочинений, предназначенных для поддержания свободы философии»)

«… критикам необходимо предписать точные границы в которых им следует оставаться, не переступая их ни под каким видом». Ломоносов предложил 7 правил:

  1. «Кто берется сообщать публике содержание новых сочинений, должен наперед взвесить свои силы …»
  2. «Чтоб быть произнести приговор искренний и справедливый, надобно освободить свой ум от всякого предрасудка, от всякого предубеждения и не требовать чтобы авторы, которых мы беремся судить, рабски подчинялись идеям, господствующим над нами, считая и без того этих писателей нашими истинными врагами, с которыми мы призваны вести открытую войну».
  3. «… нет такого сочинения, которое не требовало бы соблюдения естественных законов справедливости и приличия … нужно вдвойне более осторожности, когда дело идет о сочинениях, … просмотренных и признанных достойными издания от лиц, которые совокупные знания естественно превосходят сведения журналиста, и прежде нежели он решиться указывать недостатки и осуждать, он должен неоднократно взвесить то, что намерен сказать, для того, чтоб быть в состоянии поддержать и оправдать свои слова, если в том встретиться надобность».
  4. «Журналист не должен торопиться порицать гипотезы. Они позволительны в предметах философских, и это даже единственный путь, которым величайшие люди успели открыть истины самые важные …».
  5. «Особенно же пусть журналист запомнит, что всего бесчестнее для него красть у кого-либо из своих собратьев высказываемые им мысли и суждения и присвоивать их себе … тогда как ему едва известны заглавия книг, которые он уничтожает. Так бывает часто с наглым рецензентом, который отваживается делать извлечения из сочинений физических или медицинских».

Вот кто в действительности праотец Дисернета 🙂 И про плагиат … 250 лет назад … Ломоносов — сила!

6. «Журналисту позволяется опровергать то, что по его мнению заслуживает того в новых сочинениях, хотя это вовсе не настоящее его дело и не прямое его призвание. Но кто уже раз берется за то, должен вполне ознакомиться с мыслями автора, разобрать все его доказательства и противопоставить им действительные возражения и основательные доводы, прежде нежели он присвоит себе право осуждать другого. Одни сомнения и произвольные вопросы не дают этого права ибо нет такого невежды, который не мог бы предложить гораздо более вопросов, сколько самый сведующий человек в состоянии разрешить. Журналист не должен особенно воображать, что непонятное и необъяснимое для него, такого же и для автора, который мог иметь свои причины к тому, чтобы сократить или опустить некоторые обстоятельства».

7. «… он [журналист] никогда не должен иметь слишком высокого мнения о своем превосходстве, о своем авторитете и о достоинстве своих суждений. Выполняемое им дело само по себе уже неприятно для самолюбия тех, кого он затрагивает: было бы с его стороны очень неблагоразумно оскорблять их намеренно и вынуждать к обнаружению его бессилия».

История рецензирования в российских научных журналах

Можно немало прочитать об истории рецензирования англоязычных научных журналов. Когда была написана первая рецензия, в каком журнале, кто, да как … О российском опыте удалось выяснить совсем немного, а жаль … Итак, вот, что удалось «откопать»у Акопова (низкий поклон ему)

  • «Ф. Миллер, первый редактор российского журнала «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащих» (1755-1764 г.), по всей видимости был первым, кто ввел процедуру редакционного рецензирования. Читаем: «Вначале Г. Ф. Миллер сам решал судьбу рукописей, редактировал их, иногда делал переводы и даже правил корректуру. Однако на третий год издания журнала, в 1757 г., с началом работы М.В. Ломоносова как члена канцелярии, Миллера стали ограничивать в самостоятельной редакционной деятельности: он должен был докладывать канцелярии об авторах, давать список материалов для предварительного согласования. Иногда статьи снимались против желания редактора. Жалобы Миллера на притеснения успеха не имели. Эти мероприятия, направленные на большую объективность в подборе и редактировании научных материалов, можно считать первой попыткой создания научной редколлегии.»
  • Там же ««Несмотря на скудность в произведениях оригинальных, Миллер, однако не печатал подряд всего, что ему доставлялось для помещения в «Ежемесячные сочинения» (например, отказывал Тредьяковскому в печати 10 его литературных сочинений). При этом на требование автора о разъяснениях заявлял «что не должен мне [Тредьяковскому] ничего сказать, сколько бы я не спрашивал»». Ха-ха 🙂

А теперь внимание, о первом (вероятно, в мире) случае слепого (single-blinded) рецензирования:

  • «Полагая, что Миллер не печатает его произведения исходя из личной неприязни, Тредьяковский предложил Андрею Нартову («усердному вкладчику статей») передать статьи редактору от имени неизвестного (подписано В.Т., т.е. Василий Тредьяковский). Результат – ода была расхвалена и напечатана. По словам автора: «сей самый успех низверг меня почитай в отчаяние: ибо увидел подлинно, что презрение стремится токмо на меня, а не на труды мои»».

Почему, мы не кричим об этом на весь мир?!

Аааааааа! И даже open peer review было

  • «На второй год существования  журнала (12 июля 1755 г.) на академической конференции было решено опубликовать эпистолу Сумарокова, в котором последний опровергал рассуждение Тредьяковского об истории стихосложения. Тредьяковскому предлагалось подготовить и свой ответ на «рецензию». Тредьковский (19 июля) зачитал свои возражения мнению Сумарокова. В результате обсуждения было определено: «для прекращения дальнейших распрей запретить и эпистолу, и ответ на нее» [Пекарский, 41]. Впрочем, эпистола Сумарокова все же была опубликована в августовском номере журнала. Ответ Тредьяковского напечатан при этом не был». Но в те времена был своего рода ВАК России по всем вопроса, а именно Священный синод. Тредьяковский «… придумал иной способ отомстить ему», написав доношение в синод о вольном использовании текста Священного Писания [Пекарский, 42]. Узнав об этом письме, Сумароков просил членов академической конференции: «… о недопущении его [Тредьяковского] судить на будущее время произведения рассерженного поэта [Сумарокова]» [Пекарский, 43]. В последствии, синод требовал проведения разбирательств с целью серьезного наказания провинившихся [Пекарский, 44], однако без последствий.» Браво синод, office of research integrity 18-го века ))))
  • «Следующий эпизод с рецензирование относится к марту 1757 года, когда М.В. Ломоносов стал настаивать на добавлении в статью Григория Полетики «О начале, возобновлении и распространении учения и училищ в России и о нынешнем оных состоянии» информации о школах якобы существовавших в России в прежние времена, но о которых автором упомянуто не было («… были-де … архитекторы, зачалсь-де типография». Кроме того, Ломоносов отмечал, что Полетики упомянул: «что-де все надлежало было описать, и упомянуто-де только о киевских школах, а не о московских». Возражал этому Миллер, подчеркивая свою уверенность в том, что в летописях, которые изучал автор статьи, подтверждений мнению Ломоносова нет. Миллер отмечал: «иное есть архитектура, или практика архитектурная, иное архитектурная школа. Были-де … и медики, токмо не было медицинской школы». Несмотря на доводы Миллера канцелярия Академии (членов которой был Ломоносов) запретила публиковать статью Полетики, а также эпиграмму Сумарокова, присланную Миллером на предварительное рассмотрение. В этих пререканиях граф Разумовский принял сторону Ломоносова: статья Полетики была признана изобилующей «многими непристойностями», а Миллеру сделано внушение о необходимости полного подчинения канцелярии (и это несмотря на первоначальное определение президента, что журнал должен издаваться без вмешательства канцелярии)»

А теперь, о предпубликационном рецензировании, но правда в этот раз, о неудачной попытке:

  • «На заседании [Академии наук] М.В. Ломоносов высказал мысль о необходимости представления принятых статей на академическое собрание, на что было высказано возражение (Тредьяковского) «… представление статей на предварительный просмотр может подать повод к пререканиям и напрасной трате времени»». В результате «Предложение Ломоносова … «о предварительной цензуре» в окончательно заключении заседания Академии наук не было отражено (от 12 декабря 1754 г.).». Ломоносов — сила!